Я лучше других? Беседа о мытаре и фарисее Архимандрита Андрея (Конанос)

857

Радоваться – это неплохо. Наслаждаться тем, что дает Бог, неплохо. Только тут есть одна опасность. Есть риск, что эта радость переменится и из признательности, счастья, обычного и невинного наслаждения превратится в самодовольство, превратится в надменность, превратится в эгоизм и гордыню. Это очень деликатные вопросы. О других людях говорить мы не можем. Давайте смотреть на себя, чтобы отыскать в себе эти признаки. Не ищите их в других, давайте будем жить внутри самих себя.

В любом случае радость успеха – это приманка, и если не употребить радость правильно, она может нанести вред. Дар, который подает тебе Бог, хоть он и дар, но может привести тебя в ад. Говорю это, имея в виду успехи, бывшие у фарисея. Помнишь притчу о мытаре и фарисее, где фарисей перечислил много хорошего в своей жизни?

Он пошел в храм помолиться и стал говорить такое, что, если задуматься, поймешь, что это действительно очень хорошие дела. То есть он совершал молитвы, подавал милостыню, постился, подвизался, был человеком, живущим по Божиим заповедям и Божиим благословением. Он совершал очень хорошие дела. Но эти хорошие дела где-то утратили свою цель. И всё это стало терять смысл, потому что он делал это, а потом радость переходила у него в эгоизм: «Я лучше других!»

Он о чем-то забыл, он не обезопасил свое сокровище и в итоге потерял его.

Нам тоже было бы хорошо обезопасить свое сокровище, чтобы не лишиться его. Нам было бы хорошо иногда задумываться, чтобы наш разум, просветленный от Бога, подсказывал нам, как сохранить Божии дары и не потерять их. А то видишь какого-нибудь человека, который из бедняка вдруг превратился в богатого, и если раньше в бедности своей был приветлив, со всеми здоровался, был простодушен, доступен, то, когда становится богатым, он напускает на себя надменный вид и говорит с тобой так, будто стал таким важным человеком, что тебя и знать не хочет.

Другой женит своих детей. Раньше молил Бога о помощи, чтобы у него получилось то одно, то другое, а теперь думает: «Мы особая семья, я не как другие! Ты посмотри на них: они еще дочку замуж не выдали! То ли дело мы: мы это уже сделали!» Он рискует в какой-то момент лишиться своего дара. Он губит всё, рискует, отдаляется от других и становится отталкивающим.

Или же Бог подает тебе в дар красоту – например, у тебя удивительно красивое лицо, и мысль об этом засела у тебя в мозгах. И скажу тебе: да, ты не ошибаешься, ты права – ты действительно красива, и красота твоя исключительна. Но только Бог дал тебе этот дар не для того, чтобы ты губила свою душу, не для того, чтобы избегала других и взращивала в себе эгоизм, считала себя лучше всех, смотрела на других свысока и в конечном счете тщеславилась этой красотой, изначально являющейся даром от Бога.

Вот, я привел тебе несколько примеров. Или видишь, что кто-то наделен даром красиво петь. Но, хотя у него и есть такой дар, тебя к нему почему-то не притягивает, потому что от него отдает какой-то горделивостью и тебе это не нравится. Говоришь: «Да, он хороший певец, хорошо поет, но…» Или хорошо говорит, или хорошо пишет. Ты видишь, как его дар не влечет тебя к нему, а, наоборот, отталкивает. Хороший голос, но только душа какая-то странная; увлекающее слово, но отталкивающий характер; обаятельный человек, но в друзья он не годится. И ты это понимаешь. Что же тут происходит?

Скажу тебе кое-что, что поможет нам правильно взглянуть на свои дары. Потому что у тебя тоже есть много даров. Другой вопрос, что ты об этом не задумывался и смотришь только на то, чего у тебя недостает. А у тебя ведь много дарований, данных от Бога.

Первое, о чем мы можем задуматься, это то, что действительно всё – дар от Бога, оно не наше, чтобы мы этим гордились. Это дал тебе Он. Например, кто-нибудь хорошо поет, и спрашиваешь его:

– А что ты делал, чтобы так хорошо петь?

Он отвечает:

– Брал уроки, учился византийскому пению.

Хорошо, ты учился, но уже само то, что ты ответил, лишний раз напоминает тебе, что это другие учили тебя. Твой преподаватель – скольким же ты обязан ему, преподавателю сольфеджио, или преподавателю византийской музыки, или преподавателю фортепиано и т.д.! А если ты обязан тем, чему научился, другому человеку, почему же ты об этом не помнишь, почему забываешь, что то, что у тебя есть, передано тебе кем-то? Ты этому научился. Так что говори себе: «Я ничего не знаю!»

Ты обязан тем, чему научился, другому человеку. Так почему же об этом не помнишь?!

А если бы ты и не ходил ни к какому преподавателю, а ну-ка, скажи мне: когда ты открываешь рот и так хорошо поешь, ты ли создал эти свои голосовые связки? Разве это не дар от твоих родителей, разве ты не рожден таким от Бога? Ты, конечно же, это развивал, но ведь это родители дали тебе жизнь, а их родители дали ее им, и так мы доходим до источника всякого блага и добра – Бога. Верно? Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов (Иак. 1: 17). Разве не всё исходит от Бога?

Так что то, что у меня есть, – не мое. Оно, конечно же, у меня есть, я им распоряжаюсь, держу в своих руках. У меня это есть в голосе, в глазах, в теле, уме, в моих способностях.

Бывает, задаешь кому-нибудь математическую задачу или ребус, и он моментально выдает ответ. А ты еще ломаешь голову над ней, да и вопроса толком не понял, не то чтобы дать решение. Вот это – дарование! У него ум острый, как бритва. А мой не рубит так, чтобы я мог решать такие трудные математические задачи.

Так что сядь, подумай об этом и скажи: «Тем, что у меня есть, я кому-то обязан». Обязан матери, которая стоит за моей спиной, отцу, своей семье, братьям, родне, моему родному месту, всему свету. Разве не так? Другими словами, обстоятельства того места, где мы растем, помогают нам чему-то научиться. Если бы я жил в другой стране, у меня, конечно, не было бы возможности научиться тому, что я знаю сейчас. Я знал бы другие вещи.

На меня производит впечатление, когда мне шлют добрые пожелания и спешат сообщить, что им что-то понравилось в моей беседе. Они пишут: «Да радуются о тебе родители, давшие тебе жизнь!» Они это чувствуют и знают, что за каждым человеком, за каждым учителем, за каждым священником (я называю тех, кто имеет дело с людьми и помогает им), за тобой – и люди понимают это – стоят другие: ты ведь не вырос из земли, как какой-нибудь гриб в лесу. Ты не жил на необитаемом острове в море, ты жил вместе с другими людьми. Учился у других. Да, ты держишь свечку, но огонь тебе передали другие.

Как на Пасху никто не гордится, никто не говорит: «Этот огонь мой! Он исшел от меня!» – потому что мы знаем, что, когда священник сказал: «Придите, примите свет!» – наша свеча еще не горела. Мы подошли и зажгли ее от священника, а он – от святого престола, а святой престол – от пламени Благодатного огня, привезенного с Пресвятого Гроба Господня. И весь свет, все свечи ведут нас туда.

Я говорю это символически, чтобы ты понял, что за тобой стоит кто-то другой. Спустись же с облаков на землю, пойми это. И подумай, что какая-нибудь маленькая болезнь, маленькая перемена, маленький инцидент, маленький ущерб твоему здоровью, твоим голосовым связкам – и всё это изменится и переиначится.

Ну что, ты видел, что твое дарование в конечном счете не твое? Это очень важно, почувствуй это и скажи: «Благодарю! Боже, благодарю Тебя очень!»

Твое дарование – не твое. Почувствуй это и скажи: «Боже, благодарю Тебя!»

Другой способ обезопасить свой дар – понять, почему другой дает его тебе. И где-то за всем этим скрывается наш Бог…

Откуда же мы получили дарование, зачем Бог дал нам его? Для нас самих? Нет. Он дал нам дарование, чтобы мы поделились им с другими. Оно не мое. Он дал мне мое дарование, чтобы я жил им вместе с моими братьями. И тебе тоже дал твое дарование, чтобы ты поделился им со мной. Вот у кого-то есть дар писать хорошие иконы. Мой (если кто-нибудь оценит это как дар) – сказать несколько слов. И Бог говорит мне:

– Ты говори!

Другому:

– А ты будешь рисовать, чтобы смотрели на Мое лицо!

Третьему:

– Ты будешь воспитывать детей в школе, а ты – нянчить их в яслях!

Другому:

– А ты уйдешь в монастырь, будешь молиться, копать огород и молиться о всем мире!

Многочисленные дарования. Разные, но ни одного из них не достаточно, чтобы человек мог сам прожить свою жизнь. Мы все нуждаемся в других. Вот сейчас я говорю, но придет время, когда мне надо будет и поесть. Не могу же я целый день питаться словами. Поговорю, поговорю, а потом изголодаюсь. И куда же я пойду поесть? Я ведь никогда не копал землю и понятия не имею, как выращивают плоды земли. Я этим не занимался.

А ты, который копаешь землю, ты, который водишь грузовик и развозишь продукты по супермаркетам, ты, который расчищаешь дороги, – мы все друг другу помогаем, и в конце концов твои дарования доходят до меня, знающего, как делается такая малость, как радиопередача. Твои плоды, твои дары. Я даю то, что есть у меня, и ты даешь, что есть у тебя, и так наконец образуется единство.

Цель любого дара – единство: чтобы ты общался с другими, связал себя с другими

Очень важно почувствовать это единство и понять, что цель любого дара, какой бы он у тебя ни был в жизни, – это единство. Чтобы ты общался с другими, связал себя с другими. Святой апостол Павел говорит, что мы – одно тело, мы все – члены друг для друга[1]. Другими словами, мы члены этого тела и все нуждаемся друг в друге. Рука нуждается в ноге; когда ноги движутся, они перемещают тело. Но если тело пойдет куда-нибудь, а руки не протянутся, чтобы взять что-то, – например, в супермаркете, – то недостаточно того, чтобы ноги тебя привели. Потому что дело ног – привести тебя, а дальше уже действует рука, которая берет что-то. Затем действует глаз, и ты смотришь, что купить, а ухо слушает. И кто может сказать, что что-то из них нужно, а остальное надо презреть и отсечь?

Все мы нужны, и ты тоже очень нужен. Вот как надо посмотреть на дарования, приводящие нас к единству.

Как-то подошел ко мне один человек и говорит:

– Очень хорошая Литургия! Я остался доволен Литургией.

Я сказал ему:

– Эта Литургия была хорошей, потому что и ты был с нами! Ты молился вместе с певчими, с народом, со мной – и мы с тобой! Это была не моя Литургия, а наша. И ты вложил свое дарование, свое сердце, любовь, боль, чувства, и я приложил свои руки, тело, уста, и мы совершили Святую Литургию.

Как-то я пошел в одну церковь, где было так хорошо. Действительно, я всё время ощущал благодарность Богу и за народ, молитвы которого, ты это чувствуешь, оживляют тебя, и за певчих, которые пели так смиренно, торжественно, стройно, с большим благолепием и благоговением. Ни крайностей, ни поспешности. Замечательное равновесие. Мера во всем. И я сказал себе: как хорошо было бы, если бы и мы были такими.

Мы все нуждаемся во всех. Вот что бы я делал без иподиакона? Это твое дарование. Незначительное, скажешь ты: да что в этом такого, чтобы подать ладан, согреть воду и подать теплоту для Святого Причастия, разрезать просфоры? Да, но только что бы я делал без этого? Поэтому говорю тебе:

– Я нуждаюсь в тебе!

– И я в тебе нуждаюсь, потому что без твоего присутствия Святая Литургия совершиться не может!

– Да, но и без твоего присутствия тоже не может!

– Как бы нам не разругаться сейчас!

– А что, давай разругаемся! Из любви…

Это спор из любви, из-за того, что я нуждаюсь в тебе и ты во мне. И ты говоришь, что считаешь другого важнее себя, и другой говорит, что считает тебя важнее, а Бог, Который смотрит сверху, радуется и говорит:

– Молодцы, вы поняли смысл жизни! Поняли, зачем Я дал разнообразие! Я дал разнообразие, чтобы установилась гармония, – говорит Христос. – Я дал разнообразие дарований, чтобы установилось единство духов, единство душ, единство характеров.

Потому что если бы Он всё дал одному человеку, другие стали бы чрезмерно завидовать ему и говорить:

– У него есть всё! А у нас ничего!

Ни у кого нет всего, и нет такого человека, у которого не было бы ничего. У всех нас что-то есть. И все мы очень нужны.

Об этом трудно всё время думать и помнить, поэтому ты забываешь об этом и начинаешь отождествлять свое дарование с самим собой. Думаешь, что, поскольку Бог дает тебе что-то, то ты должен отождествить это со своей личностью, а не скажешь, что это просто твоя роль. Как бы тебе это объяснить?

Представь себе кого-нибудь, кто играет в театре роль царя, какой-нибудь важной персоны, ученого, сделавшего крупное открытие. И поскольку он играет эту роль, то, когда представление закончится, пойдет к себе домой. И если на улице его увидит кто-нибудь, то обратится к нему так: «А, вы врач из того фильма!» – а он уже и доволен. Он приписывает это себе и забывает, что это роль, которую он играет, а не его «я», нечто такое, что ему дали: роль, дар, который ему дали, – играть в этом спектакле.

Такова реальность и нашей жизни. Не то чтобы мы играли в театре лжи, я не это имею в виду, мой пример указывает на другое, а именно: чем бы ты ни владел, это не твое. Не забывай об этом, не приписывай его себе.

Чем бы ты ни владел, это не твое. Не забывай об этом, не приписывай себе

Пусть каждый спросит себя: а отдаю ли я то, что у меня есть, на общую пользу? Употребляю ли это для всех или приписываю себе и превозношусь, будто я нечто? И что такое я?

Если увидишь, что ты собой реально представляешь, то поймешь, что ты совершенно обычный человек, очень незначительный человек – ты то, что сказал мытарь: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» (Лк. 18: 13). Я грешник, у меня есть немощи, у меня эгоизм, себялюбие, нарциссизм, эгоцентричность, самопревозношение, ревность, неприязнь. Всё это у меня есть. И это не дарования, а мои реальные раны. Это мой реальный портрет.

Особенно мы, священники, сильно рискуем забыть, что то, чем мы являемся, – это бесспорный дар Божий. Видишь, например, что за день до рукоположения он обычный человек, которого все – соседи, близкие – его видят и говорят:

– О, привет, Георгий! Как дела?

Обычный человек. Но на другой день Георгия рукополагают, и если раньше ему говорили обычное: «Добрый день!» – и одни его знали, а другие нет, то тут вдруг все его уже знают. Он внезапно становится эпицентром, все целуют ему руку, он уже отец Георгий, и у него берут благословение. Или отец Николай, отец Анастасий, какое угодно имя. Раньше он был одним из многих, а сейчас его все замечают и обращаются со словами: «Отче», «Отче, благословите!» И если ты в душе забудешь, что «на самом деле они целуют не меня, а Христа, ищут не меня, а Бога через меня», то сильно рискуешь приписать всё это себе и счесть своим.

Я где-то читал, что это огромная ловушка и для нас, духовников. Кто-то говорил, что ряса иногда дает нам большую власть и честь, но мы должны соответствовать ей своей жизнью, высотой души. Надо помнить об этом и говорить: «Нет, постой! А кем я был вчера? Так что же я из себя сейчас строю? И дарование, которое у меня есть, оно для Бога, для людей, для моих братий. Оно не мое, Церковь дала мне его для Церкви!»

Если твое дарование не заставляет тебя жертвовать собой больше, тогда оно не достигло цели

Из всего, что я сказал тебе, ты понимаешь (верю в это), что вытекает одно слово – «любовь». Наши дарования должны служить любви. Если твое дарование не заставляет тебя любить больше, отдавать себя больше, раздавать себя больше, жертвовать собой больше, тогда оно не достигло цели. И жаль, что Бог его тебе дал! Бог смотрит на нас и говорит:

– Я не для этого давал его тебе! Я дал его тебе, чтобы ты любил! Ты должен выучить еще одно слово, кроме слова «любовь». Я хочу, чтобы ты запомнил эти два слова, а именно «любовь» и «единство». Единство с другими. Я даю тебе дарование, чтобы ты соединился с другими, стал ближе к другим. Чтобы не обособлялся, а привязался, и вы все стали одним крепким объятием, твердо сжатым кулаком.

Это очень важно. А то видишь иногда супругов, которые расходятся, а оба такие замечательные. Муж, например, работает в каком-нибудь офисе, он бухгалтер, очень интеллигентный, она – преподаватель музыки. Образованные люди, обаятельные личности, но, к сожалению, дарований своих не привели к единству, и они их не сблизили. Они употребляют свой дар – интеллект – на то, чтобы бросать едкие слова, уязвлять друг друга и наконец разойтись. Они не применяют своих дарований на то, чтобы объединиться и полюбить друг друга.

Ты, живущий где-то на чужбине, в Греции, на Кипре, на островах! Я и ты – мы с тобой не чужие, мы не изолированы друг от друга. Нет ничего, что разделяло бы нас, мы с тобой не противники, не соперники. И если сейчас, когда я говорю, предстанет Христос перед нами, мы оба остановимся, воззрим на Него и скажем:

– Господи Боже наш, Творче и Избавителю наш! Мы оба идем к Тебе, мы едины!

Архимандрит Андрей (Конанос)
Перевела с болгарского Станка Косова

Свети цар Борис

18 февраля 2019 г.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Добавьте комментарий
Введите имя